Восстание мазепинцев | страница 47
Это положило конец нерешительности Мазепы. Гетман решил стать не на оборону Петра I, а своего края, и в первую очередь от безжалостной московской тирании — тактики выжженной земли. Его неожиданный переход на сторону Карла XII изменил проверенную в Белоруссии тактику Петра I. Царь сразу отказался от выжигания сел, городков и стал заигрывать с населением, искать в нем опору.
Секретарь походной канцелярии Карла XII И. Цедергельм в письме на родину трогательно сообщил о том, как один казак, встретив шведов, очень обрадовался, что войско Карла XII, как ему объяснили, не разрешит жечь Петру I в его стране и сам высказался, что шведам нужно идти на москалей и не жалеть ни их имений, ни их домов[153].
Участник похода Д. Крман, хотя и не был свидетелем перехода И.Мазепы на сторону Карла XII, все же пересказал в своем дневнике очень важные детали, которые узнал от проинформированных казацких старшин, о причинах появления в шведском лагере мазепинцев: «Созвав между тем приблизительно тридцать надежных полковников (речь идет о старшинах. — Авт.), он (гетман. — Авт.) у них спросил: что следует делать и к кому хотят они присоединиться? Царь, дескать, все их вольности нарушил: наслал к казацким крепостям московское войско, каждого года требует большее количество коней, отказывается давать казакам обещанную плату, отторгнул перед тремя годами три полка, которые были до Козакии присоединенные с Воротинского воеводства. Наоборот — от шведского короля, который находится весьма далеко, их вольностям ничего не угрожает. Можно даже думать об их дополнении. Король Карло тщательно соблюдает свое королевское слово, их не будет оставлять, поскольку примут его превосходство. Он до сих пор постоянно побеждает, а он — Мазепа — есть уже на пороге смерти, но хочет все свои силы и всю свою кровь пожертвовать на спасение своей Козакии. После этого все с большой ответственностью присоединились к воле своего воеводы и, составив присягу молчания, отошли»[154].
Ожига — казацкое оружие.
Союзнический договор между Украиной и Швецией был заключен несколько позднее в Горках на Новгород-Сиверщине. Оригиналы его не сохранились. К нам дошли лишь копии договорных статей 1710–1711 гг.,