Стильпон ответил:
- Нет, ничего. И это потому, что мудрость никогда не делается военной добычей.
Самое лучшее "лекарство"
Один человек, которому надоела сварливая жена, пришел к знаменитому врачу Абу Али ибн Сина (Авиценне).
- Скажи, пожалуйста, умру я или нет, если выпью отраву, приготовленную из ртути? Если нет, то найди мне такое лекарство, чтобы я мог избавиться от жены.
Абу Али ибн Сина внимательно выслушал просителя, посочувствовал ему и ответил:
- Лучшее в таком случае лекарство - развод...
Спроси - и будешь знать
Выдающегося средневекового философа Газали спросили:
- Каким образом ты так преуспел в знаниях?
- Я никогда не стыдился спрашивать,- ответил имам.
На равных условиях
Французский историк и писатель ХVIII-ХVIII вв. Бернар Фонтенель написал оперу, где, к негодованию ханжей, был выведен хор жрецов. Архиепископ Парижский потребовал исключить этот номер.
- Я не трогаю его священников, пусть и он не трогает моих,невозмутимо ответил Фонтенель.
Мат королю
Голландский философ-материалист Бенедикт Спиноза часто играл в шахматы со своим домохозяином. Однажды тот спросил Спинозу:
- Не могу понять, почему я так волнуюсь, когда проигрываю, в то время как вы после проигрыша остаетесь совершенно спокойным? Неужели вы так безучастны к игре?
- Отнюдь нет,- ответил Спиноза.- Когда кто-либо из нас двоих проигрывает, король в любом случае получает мат, а это всегда радует мое республиканское сердце.
Придворный и царь
Петр I, будучи при французском дворе, заметил одного придворного, который каждый день являлся в платье нового покроя.
- Должно быть, этот дворянин недоволен своим портным,- сказал о нем Петр.
Совет шута
Весьма посредственный художник поделился своим замыслом с Балакиревым (шутом Петра I):
- Я прикажу эти покои выбелить и потом распишу. Как ты это находишь?
- Лучше будет, если ты сперва эти стены разрисуешь, а уж потом их выбелишь.
Мнение шута
Однажды Петр I спросил о чем-то мнение Балакирева. Шут дал искренний, но не понравившийся царю ответ. Петр, рассердившись, приказал посадить его на гауптвахту. Вскоре царь, однако, убедился, что шут был прав, и приказал немедленно его освободить. Спустя некоторое время Петр захотел узнать мнение Балакирева по другому делу. Балакирев вместо ответа обратился к стоящим у дверей часовым:
- Голубчик, ведите меня скорей на гауптвахту!
Утерянное доверие
Однажды Балакирев, что было на него не похоже, молчал целый день. Какой-то придворный, хлопнув его по плечу, спросил: