Малайсийский гобелен | страница 119



— Здесь вы правы, сэр. И впредь я буду считать получение удовольствия серьезным делом.

— Разве ты не слышал, что Твртко покидает Малайсию? Чума хорошо прошлась по его армии. Разве это не стоит отметить? От удовольствия я ударил кулаком в ладонь.

— Значит, замысел Бентсона оказался успешным? На радостях я рассказал им, кто я такой. Все видели, как я парил над Букинторо. Все хотели проставить мне выпивку. Но я отказался от попойки, преследуемый мыслями об Армиде, Бедалар и своем отце. Впервые я устоял перед искушением веселой пирушки.

Я шел по улице и смеющиеся голоса позади меня становились все тише, хотя дальше были другие кабаки, звучали другие голоса. В дверном проеме одной из таверн стояла женщина, она пела песню сладко, как птичка. У нее были почти коричневые губы и темная кожа. Я повернул в направлении апартаментов Кайлуса. Если бы там была Бедалар…

Под аркой его дома уродливая женщина в черном, выглядевшая как ведьма, продавала бумажные игрушки, маленьких птичек, цветы, значки, кораблики, животных. Сквозняком в арку затягивало летучую паутину. За колдуньей в жаровне горели древесные угли; струйки дыма поднимались от большой берцовой кости и кучки куриных костей. Поддавшись порыву, я купил бумажный значок и взобрался на широкую лестничную площадку.

Из комнат Кайлуса никто не ответил.

Я толкнул дверь, раздраженный тем, что его еще нет, несмотря на все заверения, что он обязательно будет к этому времени. Мне нужно было с кем-то поговорить.

В его апартаментах стояла полная тишина. Что-то подсказывало мне, что в комнате, где я находился сейчас, кто-то только что был. В золотых лучах солнца переливалась легкая пыль; кто-то прошел здесь совсем недавно. Воздух был пропитан запахом, слабым, но весьма роскошным. Я стоял в задумчивости тихо, без движения, и тихо было в комнате. Я знал этот запах.

Я снова громко позвал Кайлуса. Я по-прежнему стоял посреди комнаты, дверь оставалась открытой. С улицы отчетливо доносились крики. Я огляделся, очарованный цветами и атмосферой недавних страстей, кипевших в комнате…

В помещении было несколько книг, принадлежащих Кайлусу, много спортивных гравюр, алтарь. В углу находился стол, на котором стояла бутылка и два пустых стакана. Здесь была папоротниковая оранжерейка, фехтовальные рапиры, водяные часы, кровать, покрытая измятым шелковым покрывалом. На покрывале лежало нечто янтарного цвета, размером не больше крыла бабочки. Вид этого маленького предмета заставил меня испытать вожделение, как и легкий запах пачулей, витающий в комнате.