Материалы следственных дел | страница 2
Вопрос. Установлено, что вы враг советской власти и как таковой до дня ареста занимались антисоветской деятельностью. За нее вы и арестованы. Что желаете в связи с этим показать?
Ответ. Я не враг советской власти и антисоветской деятельностью не занимался.
Вопрос. Показываете неправду. Ваша антисоветская деятельность нам известна. Приступайте к даче показаний по существу совершенных вами преступлений.
Ответ. Антисоветских преступлений я не совершал. Вина моя состоит только в том, что у меня были антимарксистские взгляды на литературу.
* В дальнейшем имена официальных лиц, этих винтиков карательного механизма, опущены. - Здесь и далее прим. составителя.
__________
2 февраля 1944 г.
Допрос начат в 21 час. 10 м.
окончен в 2 час. 20 м. 3 февраля.
Вопрос. Вы намерены давать показания о своей антисоветской деятельности?
Ответ. Антисоветской деятельностью я не занимался. Признаю свою вину только в том, что у меня были антисоветские взгляды на литературу.
Вопрос. Речь идет не только о ваших антисоветских взглядах на литературу, но и о вашей антисоветской работе.
Ответ. Антисоветской работы у меня не было. Что же касается моих антисоветских взглядов, то они изложены в моем неизданном романе "Черновик чувств" и в стихотворении "Русь 1942 года".
Я считал, что буржуазные государства в отношении демократизма и свободы слова имеют преимущества по сравнению с Советским Союзом. Это убеждение привело меня к тому, что я чувствовал себя в Советском Союзе чужим человеком, эмигрантом. Отсюда и строки в моем романе: "Эмигрант я. Мы тайно живем в России с какими-то заграничными паспортами, выданными Обществом друзей Советского Союза".
В связи с этим же я писал о "тягостной поре диктатуры пролетариата", которая мешала, как я полагал, свободному развитию индивидуальности художника. В ряде мест моего романа есть утверждения, опорочивающие советскую действительность. К ним относятся строки о том, что в Советском Союзе сажают в тюрьму людей за то, что они рискнули пройтись по улице "имени пролетарского писателя Горького в разноцветных штанах", а также о том, что "пролетариат не делает искусства по своему образу.., а делает какие-то странные вещи, похожие на него подвыпившего и всегубоулыбающегося".
В стихотворении "Русь 1942 года" строками: "Трудно сказать, что ей (России) лучше - краткий курс или белых церквей малиновый звон" я ставил вопрос о том, что же лучше для России - идеология марксизма-ленинизма или религиозные убеждения.