— Ты меня не слушаешь, — сказала мать.
— Слушаю, — солгала она.
— Когда захочешь послушать меня, будет уже поздно, — закончила вконец измученная мать и ушла в другую комнату отсыпаться после ночного дежурства.
И вот сейчас, когда мало-помалу рассветало, а в темноте мерцал зеленым светом будильник, Лешек лежал рядом с Денизой на тахте и она слышала его спокойное дыхание — у матери опять ночное дежурство, а притихший дом спит, — а Дениза никак не могла уснуть.
Сейчас, ночью, она отчетливее слышала материнские слова, чем тогда, когда сидела против нее. От чего сбежал отец? От ответственности или от матери? А что, если Дениза унаследовала от матери принципы и взгляды, которые всю жизнь будут отпугивать от нее мужчин, что, если она получила от матери ее горькое упрямство, ее непримиримость и напрасно защищает какую-то ненужную правду?
В последнее время они с Лешеком часто ссорились по пустякам. Пустяками они казались ночью, когда Лешек спал, но какое важное значение приобретали они для нее при свете дня. А вдруг это признак того, что она унаследовала от матери что-то такое, чего лучше было бы не наследовать? А не предзнаменование ли это того, что она потеряет Лешека?
Дениза ощупью поискала выключатель торшера. Ей мало было слышать дыхание Лешека, ощущать его волосы на своем обнаженном плече. Ей нужно было его видеть, взглянуть ему в лицо, убедиться, что ничего не случилось, что все по-старому. После нескольких безуспешных попыток найти выключатель Дениза вспомнила, что вчера оттащила торшер от тахты. Она стеснялась раздеваться при ярком свете. Лешеку это было непонятно. Вот она и перенесла торшер подальше в угол комнаты.
Она осторожно встала, чтобы включить лампу. Из-под розового абажура по комнате разлился приятный свет. Дениза вернулась к тахте, легла и укрылась. В неясной розовой мгле она разглядывала Лешека, он лежал на правом боку, уткнувшись в подушку. Пока было темно, Дениза слышала его дыхание, а теперь ей показалось, что он не дышит. Он лежал неподвижный, без признаков жизни. Дениза испугалась. В этот момент Лешек шевельнулся, задев лицом руку Денизы, которой она пыталась уловить его дыхание. Лешек открыл глаза и наморщил лоб.
— Что такое? Пора вставать?
Ей стало неловко.
— Ничего. Спи. Я сейчас погашу.
Погасила. Долго ворочалась, сон не приходил. Опять показалось, что теряет Лешека, и снова захотелось убедиться, что он дышит. Но это не удавалось, она опять встала и включила торшер, но вернуться в постель не успела. Лешек уже сидел на тахте.