Полководцы, XVII в. | страница 64



Конрад Буссов, автор «Московской хроники», именно так и представляет действия Скопина-Шуйского в октябре 1609 года: «Скопин и Понтус (Делагарди) пошли со всем войском в Александровскую слободу, сделали там новое укрепление из досок или деревянные шанцы, укрылись в них и стояли там осенним лагерем до тех пор, пока не подмерзло и не установился санный путь. Поляки хотя и навещали их, но всякий раз их заставляли убраться восвояси».

Здесь Буссов допускает две существенные неточности. Во-первых, русские войска не просто «укрылись» за укреплениями, а вели активные военные действия, расширяя освобожденную территорию. Во-вторых, поляки не просто «навещали» русский лагерь, но вели ожесточенные бои, в которых терпели поражения.

Действительно, уже через два дня после прибытия Скопина-Шуйского в Александровскую слободу, 11 октября 1609 года, русский отряд ходил под Дмитров и сжег посады.

12 октября русская конница неожиданно появилась всего в двадцати верстах от Троице-Сергиева монастыря, и в осадном войске гетмана Сапеги была объявлена тревога.

16 октября, прорвав кольцо блокады, в монастырь проник отряд русской конницы, насчитывавший триста человек.

23 октября около села Хребтова, что в двадцати верстах от Троице-Сергиева монастыря, встала лагерем большая русская рать, насчитывавшая несколько тысяч всадников. Для прикрытия своего осадного войска с этой стороны гетман Сапега вынужден был поставить сильные заслоны.

Непрерывная активность под Троице-Сергиевым монастырем имела важное тактическое значение. Она вынуждала гетмана, готовившегося к походу на Александровскую слободу, оставить у монастыря значительные силы. Михаил Скопин-Шуйский заранее создавал благоприятные условия для сражений под Александровской слободой, «все силы» интервенты двинуть на него не могли.

Успешные действия воеводы в корне изменили политическую обстановку в самой Москве. Летописец сообщал, что раньше в столице были волнения, «приходили миром к царю Василию и шумели, и начали мыслить опять к тушинскому вору», но после «вестей» об успешном продвижении Скопина-Шуйского была «на Москве радость велия и все люди на Москве укрепишася».

Но впереди ждали тяжелые бои, от исхода которых зависела вся зимняя кампания — гетман Сапега двинулся к Александровской слободе. К нему присоединились гетман Ружинский из Тушина с двумя тысячами гусаров и конница пана Стравинского из Суздаля. Общая численность конного войска интервентов достигала десяти тысяч человек; численность пехотинцев, сопровождавших обозы, неизвестна.