Фантастические поэмы и сказки | страница 52



                  Он —
человек, осужденный за грубое слово
            на неделю
          безделья.
       Жестокая кара!
    По суровой традиции
         судьи решают
   и за проступок лишают
         права трудиться
             от суток
           до месяца.
     Вот образец:
  понимаете муку
          Фидия,
     если отнят резец
     и к паросскому мрамору
прикасать запрещается руку?
       Или ноты, перо и рояль
                отнять у Шопена?
Или сердцу стучать запретить?
        Или птице — любимое пенье?
                Без труда
           страшно жить.
     И неделя штрафного безделия
человеку — как прежде Бастилия.
        А на праздник пустили,
                 простили,
       но просили прийти без изделия.
             Елка елок горит,
              и на ней —
            Шар шаров.
          Дом домов,
            Книга книг!
                   Все,
        какие в семействе профессии —
       принесли, подарили, подвесили
     на чудесную Выставку выставок —
Песню песней и Вышивку вышивок.
             Винт винтов,
             Плод плодов,
               Ленту лент,
           Брюкву брюкв,
              Букву букв,
             Булку булок —
      провозвестнице будущих лет.
             Линзу линз,
                 Вазу ваз,
   снеговую Вершину вершин,
   скоростную Машину машин,
Склянку склянок с Духами духов,
Лист листов со Стихами стихов…
          Елка елок цветет,
окруженная тесной Семьею семей
           и Любовью любовей, —
Сыновей сыновей, Дочерей дочерей,
И живой на рогатке поет Соловей —
             Птица птиц
        общей Родины родин.
              Ровно 11.
            Начинается
      новогоднее дальневидение.
          Посветлела ночная стена,
        стала выпуклой,
           будто выпекла
    светобуквы и звуки гулкие.
И по знаку какому-то
             в комнату
      вставились другие комнаты.
            Понимаете?
           Плывут столы
       за столами, оттуда видят
             этот стол,
     из стены высовываются,
    чокаются и здороваются
          из прозрачной стены,
за ними — еще вырисовываются…
              И за лесом
            у дома около —
всплыло облако над Окой,
и окна прожекторное око
посмотрело далеко-далеко
              и увидело:
             около Сены
также излучаются стены.
      И с огромным лучом
               у Ориноко
встретилось оконное
                окское
                   око.
        И из Белостока
      тянулся чокаться
     с окским товарищем
      бокал белостоковца.