«Вставай, трус! — Мысленно подхлестнул себя Марат. — Поднимайся, ты, жалкое подобие мужчины! Довольно дрожать и ежиться — там, за занавеской, возможно, погибает женщина! Ступай и затепли от искры сердца своего очаг благословенный! Согрей его теплом прелестное создание с устами кобры и со станом Афродиты!»
Он рывком отбросил одеяло, в три прыжка очутился у висевшей на спинке стула одежды и поспешно в нее облачился. На миг тело свело судорогой ледяного экстаза: рубашка и джинсы были будто только что из холодильника. Найденные в буфете спички тоже отсырели и не желали гореть. Серные головки шипели, дымили, размазывались по коробку, размалывались на крупинки. Наконец, потерев одну о штаны, Марат ее высушил и добыл пламя. Слава Богу, растопка принялась сразу: береста и стружка из-под рубанка не подвели. Они вспыхнули, будто просмоленная пакля.
Движение начало обогрев организма. Кровь заструилась по жилам, призывая не останавливаться на достигнутом. Подкинув в печку полешек, Марат налил в чайник воды и отправил того кипятиться. Потом рассортировал дрова: березовые — отдельно, еловые и сосновые — отдельно. Особняком сложил все прочие. Для эффективного использования топлива это было необходимо: поленья горели по-разному и служили разным целям. Одни налаживали тягу и грели печь, другие грели дом, третьи чистили дымоход от сажи и дегтя.
Покончив с ревизией энергетических ресурсов, он убрал с пола мусор и присел у стола. Прислушался. За занавеской стояла тишина. Марина еще спала, каким-то образом ухитрившись оградить себя от воздействия внешней среды.
«Наверняка, среди ночи вставала, чтобы одеться потеплее. И второе одеяло ей, небось, пригодилось. — Подумал Марат. — Несносная девчонка… Строит из себя умудренную жизненным опытом фемину. Будто мы с ней ровесники. А мне этой осенью уже тридцать три стукнет. Хотя… Если разобраться, не такая-то и ужасная у нас разница в возрасте. Девочки всегда взрослеют раньше мальчиков».
Он вспомнил выпускной вечер в школе, куда все его одноклассницы пришли в сногсшибательных, только что из ателье, бальных платьях и в туфлях на высоком каблуке. В стильном макияже, который теперь не нужно было скрывать от учителей. Их прически пахли лаком для волос, открытые плечи и декольте — духами, походки демонстрировали уверенность и грацию. Глаза искрились новым, незнакомым блеском: таинственным и волнующим. Такой блеск появляется в глазах у женщин, полностью осознавших суть своего вечного женского начала.