Больше, чем любовница | страница 3
Виконт Рассел, секундант лорда Оливера, тоже хотел как можно скорее покончить с этим делом, ведь Гайд-парк – не самое удачное место для подобных развлечений. Что ни говори, а дуэли законом запрещались… Конечно, этот относительно уединенный уголок казался безлюдным в столь ранний час, но все же было бы гораздо надежнее стреляться в Уимблдоне, где обычно и происходили такого рода встречи.
Однако лорд Оливер, друг виконта Рассела, настоял на своем, и дуэлянты направились в Гайд-парк.
Секунданты зарядили пистолеты, предварительно тщательно проверив оружие. Взволнованные зрители перешептывались.
Каждый из дуэлянтов, по-прежнему избегая смотреть на соперника, взял свой пистолет. Затем, повернувшись друг к другу спиной, они по сигналу секундантов стали расходиться в разные стороны. Наконец, проделав оговоренное заранее число шагов, обернулись. Теперь каждый – стоя вполоборота к противнику, так, чтобы представлять собой менее объемную мишень, – тщательно прицеливался…
И каждый ждал, когда виконт Рассел взмахнет белым платком, давая команду стрелять.
Все замерли в ожидании…
И тут случилось непредвиденное: виконт взмахнул платком – и тотчас же раздался чей-то крик:
– Стойте! Остановитесь!
Кричала молодая женщина. Голос доносился со стороны ближайшей рощицы. Зрители, до этого боявшиеся даже вдохнуть полной грудью, чтобы ничем не помещать противникам сосредоточиться, все разом заговорили, выражая свое возмущение.
Герцог Трешем невольно вздрогнул и, в гневе повернувшись в сторону рощи, вдруг опустил пистолет.
Лорд Оливер, тоже отвлеченный криком, тем не менее успел опомниться и, прицелившись, выстрелил.
Женщина завизжала.
Трешем даже не опустил глаза. И в самом деле, в первый момент он даже не почувствовал боли. Но кроваво-красное пятно, появившееся на его бриджах чуть выше голенища сапога, становилось все больше. Кровь просачивалась сквозь ткань, и пятно все растекалось и растекалось, будто кто-то невидимый орудовал кистью, не скупясь на мазки.
– Позор! – выкрикнул барон Поттер. – Позор, Оливер!
И тотчас же раздались другие голоса – все осуждали человека, не погнушавшегося воспользоваться замешательством противника.
Сэр Конан бросился к раненому дуэлянту. Хирург с озабоченным видом склонился над своим чемоданчиком. Но герцог, взмахнув левой рукой, дал понять секунданту и доктору, что не нуждается в их услугах. Затем медленно поднял правую руку и тщательно прицелился. Рука его нисколько не дрожала; лицо же хранило выражение предельной сосредоточенности. Чуть прищурившись, Трешем смотрел на противника, теперь игравшего роль беспомощной жертвы – ведь свой выстрел он уже сделал. Казалось, еще мгновение – и он замертво рухнет на траву.