В начале пути [сборник рассказов] | страница 28



* * *

В Зоне не празднуют Новый Год. В смысле — специально. Не накрываются столы, не произносятся заздравные тосты. Не наряжаются елки. И, конечно, никто не ждет от Деда Мороза подарков. Ходоки стараются скрыться за Периметром, чтобы там по всем правилам отметить праздник. Если же смена годов застает ходоков внутри Периметра, то они стараются собраться в каком-нибудь укромном уголке. Кто-то находит подходящее место и сбрасывает сообщение в сталкерскую сеть. Обычно, на приглашение откликаются те, кто сейчас рядом. Но, бывает, что и специально ходоки закладывают огромный крюк, чтобы встретить Новый Год в веселой компании. Не обязательно, что люди будут из одного клана. В новогоднюю ночь в схроне за общим столом могут оказаться ребята из «Долга» и «Свободы». В эту ночь забывают про войны.

В одном из подвалов Припяти, как раз, собралась такая компания: два «Долговца», три «Свободовца» и двое одиночек.

Сначала сталкеры косо смотрели друг на друга, держа руки на оружии. Но правил никто не рискнул нарушить, и стволы не нагрелись. Потом, когда до полуночи осталось совсем немного, и несколько водочных бутылок уже перекатывалось под импровизированным столом, напряжение спало. Новый Год, все-таки!

— … Вот я и говорю, — в красно-оранжевом свете коптилки было видно, как «Долговец» положил руку на плечо одиночки, а потом продолжил прерванный тостом рассказ: — Идем мы, значит, с Сёмой по Свалке. До блокпоста уже доплюнуть можно, а тут эти два хмыря появились. Помнишь, Сём? — «Долговец» обратился к коллеге.

— А то! — отозвался Сёма, не отвлекаясь, однако, от банки с тушенкой, которую в тот момент открывал.

— Во! — продолжил первый «Долговец», обрадованный поддержкой. — Вышли они, значит, из ложбины, и прямо в нас уперлись. И смотрим: мы на них, они на нас. Потом, когда они сообразили, что тут к чему, как ломанулись! Я такого еще не видел, чтобы бандюки, сквозь кусты убегая, за собой рессору от «Беларуси» на веревке тащили!

Окружающие громко расхохотались, чему, в немалой степени, способствовало выпитое. Не смеялся только Сёма: боялся подавиться куском тушенки, выуженным из банки. И не смеялся один из «Свободовцев» — спал в уголке.

Под общий смех провозгласили очередной тост: «Чтобы уходящий год был хуже наступающего!» Выпили. Тут слово взял «Свободовец».

— Помнится, шли мы с Дрюней от Милитари к Долине. Кто ходил, должен помнить — там ложбина есть, аномалиями перекрытая. Ну вот, идем мы мимо нее, а навстречу нам гон: кто-то кабанов с лежки поднял. И вся стая — голов восемь — на нас ломится. А нам, как говориться, ни подпрыгнуть ни залечь. Влево — аномалии, вправо — кусты непроходимые. А навстречу — кабаны. Я и говорю Дрюне, — «Свободовец» показал на посапывающего в углу товарища. — Во, ему. Так вот, я и говорю…