Двойник. Дверь в лето | страница 27
— Подождите, Дак, я…
— Времени нет. Мне еще надлежит раскочегарить эту стальную коробку. — Он оттолкнулся и исчез за дверью раньше, чем я успел ему возразить. Его помощник закатал мне левый рукав и прижал иньекционный пистолет к коже, так что я получил дозу, даже не успев опомниться. Потом исчез и помощник. Вой сирены вновь уступил место голосу:
— ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! ДВОЙНОЕ УСКОРЕНИЕ! ЧЕРЕЗ ДВЕ МИНУТЫ!
Я попытался оглядеться, но наркотик затуманил мне зрение. Глазные яблоки начали гореть, заныли зубы, возникло непреодолимое желание почесать спину. Однако ремни безопасности не оставили мне даже надежды добраться до нужного места, что, вероятно, спасло мою руку от перелома в момент начала перегрузок. Снова прекратился вой сирены, и на этот раз раздался уверенный баритон Дака:
— Последнее предупреждение! Двойное ускорение. Через минуту! Всем бросить заниматься чепухой и устроиться поудобнее на своих жирных задницах! Мы отправляемся!
На этот раз вместо воя сирены послышалась запись «К звездам» Акрезиана, опус 61, си-мажор. Это была весьма спорная версия Лондонского симфонического, где в четырнадцатом цикле все заглушается тимпанами. В моем состоянии — измученный, замороченный, да еще напичканный наркотиком — музыка не вызывала особых эмоций — ведь пописав в реку, трудно ждать наводнения.
Тут в каюту вплыла русалка. Конечно, чешуйчатого хвоста у нее не было, но это отнюдь не мешало ей походить на русалку. Когда мои глаза стали видеть получше, я обнаружил, что она отнюдь не дурна, наделена весьма пышной грудью, одета в шорты и безрукавку. А то, как она вплыла в каюту головой вперед, выдавало наличие у нее достаточного опыта пребывания в невесомости. Она взглянула на меня без улыбки, улеглась в другую «давильню» и крепко уцепилась за подлокотники — возиться с ремнями безопасности она не стала. Музыка поднялась крещендо, и я почувствовал, что становлюсь тяжелее.
Вообще-то двойная сила тяжести не столь ужасна, особенно когда лежишь в гидравлической койке. Пленка обивки «давильни» постепенно натягивается, охватывает вас и обтягивает каждый квадратный дюйм вашего тела, как бы поддерживая его на весу. Я чувствовал себя все тяжелее, труднее стало дышать. Мне, разумеется, приходилось слышать про пилотов, выдерживающих десятикратные перегрузки и тем самым разрушающих себя, я не сомневаюсь в правдивости этих рассказов, но двойная перегрузка, перенесенная в «давильне» просто расслабляет и делает неспособным к движению.