Авеню Анри-Мартен, 101 | страница 66
— Кто здесь похоронен?
— Полина Тарн. Вам это, конечно же, ничего не говорит… Это поэтесса-лесбиянка, которую Моррас называл «сестричкой Бодлера», а великая Колетт описала в «Этих удовольствиях»… Она умерла совсем молодой, подорвав свое здоровье алкоголем и наркотиками. Она опубликовала поэмы под именем Рене Вивьен; некоторые из них хороши и трогательны, как и она сама.
— Как будто обо мне. Эта женщина, любившая только женщин, говорит о них так, как я говорю о мальчиках. Послушайте эти стихи:
— Неплохо, а? Что вы об этом думаете?
Леа наклонила голову и произнесла с обезоруживающей улыбкой:
— Уверена, что даже на смертном одре вы все еще будете говорить о литературе.
— Да услышат вас небеса, это действительно единственная вещь, ради которой стоит жить.
Он просунул букет фиалок через прутья решетки и уперся в нее лбом.
— Помолись за меня, забытая сестричка… — начал он и затем, не меняя позы, продолжал: — Леа, слушайте меня внимательно. Если все пойдет хорошо, через два дня Сара будет свободна, но она очень больна. Послезавтра, в три тридцать, вы должны быть возле продавца цветов, у входа на кладбище. Подъедет велотакси с серо-желтым откидным верхом. Вы подойдете и поможете выйти женщине в трауре. Это будет Сара. Заплатите за такси. Подадите ей руку и пойдете на кладбище. К вам подойдет молодой сторож, которого вы недавно видели. Вместе вы поможете Саре подняться по лестнице, ведущей прямо к могиле Рене Вивьен…
— Зачем заставлять ее подниматься по этой лестнице?
— Этот путь короче, чем по аллее, а за этой могилой я обнаружил открытую дверь одного из склепов. Я навел справки и узнал, что уже много лет сюда никто не приходит. На фронтоне написано: «Семья Мобюиссон». Откроете дверь. Я смазал петли и сделал ключ, вот он. Отведете ее туда.
Леа взяла ключ и положила его в карман.
— Под маленьким алтарем вы найдете продукты, лекарства и одеяло. Устройте Сару как можно удобнее.
— Это все, что вы нашли, чтобы спрятать Сару? У вас нет места получше?
Рафаэль Маль беспомощно развел руками.
— Я думал о борделе с мальчиками, где иногда бываю, но не совсем уверен в том, что немцы не посещают его тайком. Пока я не могу предложить ничего лучше.