Возвращение в юность | страница 25
— Ну что ж, тогда идите, и я желаю вам удачи. Вам обоим, — неохотно добавил он. — Увидимся за ужином, хорошо? Не опаздывайте. Мама будет против вашей затеи, и не стоит подливать масла в огонь.
Артур дружески похлопал сына по плечу и подставил щеку для поцелуя дочери, заглянув в ее блестящие глаза. Он поразился, увидев, каким холодным расчетом и властностью они светились. Ему стало не по себе: она смотрела на него немигающим взглядом, заставляя уступить ей.
Бетт всегда отличалась твердым характером. Едва научившись говорить, она командовала матерью и считала, что держит в руках и отца. Сначала ему даже нравилось потакать ее детским прихотям, а потом… Почему именно он рассмотрел сквозь все эти мелочи ее истинный нрав? Ни мать, ни дедушка ничего не замечали. Он посмотрел на дочь, и его снова обдало холодом. Да, Артур понял хитрость и неискренность дочери, но и Бетт осознала, что для ее отца это теперь очевидно. Ему стало страшно. Страшно за Кевина и за себя. Боже, неужели у него мало других проблем? Да, стоит всерьез задуматься над тем, какой может стать Бетт в будущем.
Когда дверь за детьми закрылась, плечи у Артура Томаса опустились. Сейчас пять минут шестого, и, вероятно, Санди уже не придет. Ей нужно быть на работе в «Лемон Дроп» в пять тридцать. По дороге домой он заедет в гостиницу и договорится о встрече в другой день. Ему хотелось поделиться с кем-нибудь своими тревожными мыслями о Кевине и Бетани, а Санди всегда умела хорошо слушать.
Пастор Дэмион Конвей изрядно устал, сидя в неловкой позе за столом в пасторском доме Первой Баптистской церкви. Взгляд его серо-голубых глаз остановился на пустом листе бумаги. Ему нужно сосредоточиться и написать проникновенную проповедь для предстоящей воскресной службы.
«Не покидай меня теперь», — молча молил он, поднимая глаза к небу. В последнее время ему становилось все труднее и труднее собрать свои мысли воедино и изложить их на бумаге.
Он несколько раз откашлялся, пытаясь прочистить горло. Потом скрестил перед собой длинные артистичные пальцы. «Ну давай, начинай думать», — ругал он себя. «Возьми карандаш и начинай делать заметки. Пиши что угодно. Заставь себя». Он зло отшвырнул желтый карандаш и поднялся. Может, прогулка приведет его мысли в порядок.
Засунув руки в карманы старых джинсов, он расправил плечи, выглянул в окно, выходящее на бульвар Джэты Хейдена и увидел идущую к пасторскому дому Кели Макдермотт. Она подняла голову и взглянула на окно. Дэмион нахмурился, заметив, что она поднесла руку к горлу. Женщина чуть помедлила в нерешительности, ее иссиня-черные волосы сверкали на солнце. Она поправила сумочку, висящую на плече, и двинулась к дверям. Но Дэмиону казалось, что она не шла, а плыла.