Русская армия в войне 1904-1905 гг.: историко-антропологическое исследование влияния взаимоотношений военнослужащих на ход боевых действий | страница 26
В условиях «правильной» войны с соперником, организованным по шаблонам и стандартам европеизированного военного механизма, главнокомандующий не должен был отвлекаться на подобные мелочи. «Туркестанские» генералы, в числе которых был и Куропаткин, вникали в жизнь вверенных им частей до мельчайших подробностей (способы следования транспортов и пр.), но не интересовались более масштабными вопросами хода боевых действий>{171}. Очень яркие примеры дает изучение материала циркулярных предписаний и указаний начальникам частей. Например, в секретном предписании командующего армией командирам корпусов от 15 сентября 1904 г. за № 9548 оговаривались такие «важные» для корпусных генералов вещи, как вьючные средства и ослики для подвозки патронов>{172}. Но, пожалуй, вершина заботы А.Н. Куропаткина нашла свое выражение на страницах «Указаний начальникам частей Маньчжурской армии до ротного и сотенного командира включительно». Этот набор примитивных мелочных команд переиздавался несколько раз>{173}. В пункте 11 указывалось, что «в жаркую погоду для облегчения наступления и атаки при движении в горах могут быть оставляемы шинели»; в пункте 14 главнокомандующий разъяснял, для чего был необходим сухарный запас; в пункте 15 учил правильному движению обозов и т.д.>{174}
Личный пример «туркестанцев» и «маньчжурцев» был востребован в Азии для поддержания воинского духа среди небольших по численности русских регулярных отрядов, а порой и в буквальном смысле (каждый револьвер или винтовка на счету). Подобное геройство во время войны с японцами приводило к напрасным жертвам среди генералов. Сохранились фотографии и свидетельства мемуаристов о том, как генерал-лейтенант П.К. Ренненкампф в разгар сражения вместо руководства действиями вверенного ему отряда стрелял из немецкого штуцера «Маузер» по одиночным японцам>{175}. Неудивительно, что, в конце концов, он сам получил ранение в ногу>{176}. Поручик Г.И. Скосаревский в своих мемуарах отметил тот факт, что у подчиненных страстная манера генерала Ренненкампфа находиться впереди отразилась в метком прозвище «пуля-генерал»>{177}.
Генералам из Европейской России, не имевшим личного опыта боевых действий в локальной войне, прямое участие в бою казалось непонятным и нерациональным>{178}.[16] «Европейцы» смотрели на походы «маньчжурцев» и «туркестанцев» против хивинцев, бухарцев и хунхузов как на воинскую забаву, не несшую в себе позитивного командного опыта, применимого в условиях «правильной» войны. В свою очередь, «туркестанцы» гордились своей боевой службой на окраине империи, отличавшейся опасностями, возможностью проявлять инициативные действия и пр. Поэтому совместные обеды в штабе А.В. Каульбарса, согласно воспоминаниям генерала П.Н. Баженова, были невыносимы: «За каждым обедом и завтраком он (А.В. Каульбарс. —