Затворник. Почти реальная история | страница 33
В срочном порядке предпринимались шаги, чтобы не допустить кризиса. Снижались ставки по кредитам, придумывались всякие хитрые схемы для удержания клиентов и привлечения новых... Ничего не помогало.
С осени холдинг начал медленно погружаться в пучину персонального кризиса. Одна за другой, как шлюпки с тонущего лайнера, «соскакивали» и уходили «в свободное плавание» афилированные структуры. Тонуть не хотелось никому.
В начале следующего года стало окончательно понятно, что ситуацию не выправить. Президент распорядился в полтора раза сократить оклады руководителям управлений и отделов (Кости это тоже коснулось), а чуть позже началось урезание штатной структуры: каждого четвертого рядового сотрудника ниже должности ведущего специалиста отправляли в неоплачиваемый отпуск до 1 октября.
В банке царила обстановка медленного умирания. В операционном зале в разгар рабочего дня можно было застать троих-четверых клиентов – зрелище небывалое, обычно здесь столпотворение, тяжелое и плотное облако из коктейля эмоций висело над людьми.
Костя, чья зарплата упала до уровня конца 99 года – шестисот долларов, – передвигался по банку еле-еле, сгорбившись, как старик. Мысли были вялыми. Его никто не беспокоил и никаких задач не ставил. Работников столовой, где питались рядовые сотрудники, уволили первыми, за ними сократили начальника службы питания и упразднили сам отдел. В банке убрали все кулеры с питьевой водой, давно не закупались канцтовары и не было горячей воды.
К безопасникам, с которыми дружил, и юристам Егоров старался не заглядывать, чтобы лишний раз не травмировать их и себя: подсознательно он именно их считал виновными в том, что ситуация была вовремя не локализована и не выправлена. Они не общались и с Саней, обоим было неловко смотреть в глаза друг другу. Костя знал, что Саня стоял «у руля» той многомиллионной финансовой авантюры, и одно время несколько раз говорил, что «украсть у государства – можно и не зазорно, оно ежедневно обкрадывает нас и очень не любит в этом деле конкурентов. Но сумел украсть – подстрахуйся. Поймали за руку – сразу дай отступного, сколько попросят. Иначе не простят, удавят. А воровать и при этом бить себя в грудь – мы честные! – Монблан идиотизма». Егоров понимал, что акция была спланирована и осуществлена талантливо, но не мог взять в толк, почему головастые аналитики не удосужились заглянуть немного вперед и разработать два-три варианта на случай форс-мажора. Вот к чему эта недальновидность и обманчивая уверенность в собственной непогрешимости в итоге привела.