— Джаф в Черной Дюжине? Он же миролюбивый, даже оружия нет! — недоверчиво воскликнул Багров.
Он вроде не произнес ничего особенного, но Радулга привстала, опираясь о сиденье стула коленом, а у Бэтлы изо рта выпал кусок колбасы, которым она отмечала полную победу над силами тьмы на поле полировки. Даже Алик, до этого момента притворявшийся, что не подслушивает, оторвался от планшета.
— ТЫ — ЗНАЕШЬ — ДЖАФА? — раздельно спросила Фулона.
— Ну да, — осторожно признал Матвей. — Он как-то срастил мне перелом носа, когда я ударился о… гм… Буслаева.
— Не смущайся! Об него всегда все ударяются. Вечно он стоит где не надо! — посочувствовала Бэтла.
— Зачем — Джаф — тебе — помог? — так же дробно спросила Фулона.
— Да так. Не знаю. По дружбе? — смущенно предположил Матвей.
Со стола полетели бумажки. Радулга дернула скатерть:
— Уходи! Убирайся к своему другу-целителю! Или ему придется штопать в тебе дыру, в которую проходит кулак!
— Ты не поняла!
— Все я поняла! Убирайся! Да прогоните же его кто-нибудь! Я же его прикончу! — умоляюще воскликнула Радулга.
Фулона обхватила Радулгу сзади, прижав ее руки к туловищу. Валькирия ужасающего копья билась в ее объятиях, как птица, пытаясь прорваться к Багрову.
— Лучше и правда уходи! Я не смогy держать её бесконечно! И хочешь совет? Не говори Ирке, что у вас на счету жизни всех валькирий. Она не ты, она этого не перенесет! — крикнула Фулона. Радостный интерес в ее глазах, недавно обращенный к Матвею, погас окончательно.
Багров выскочил в коридор как ошпаренный. В спешке он долго не мог сообразить, как открыть замок, пока ему не пришел на помощь Алик.
— Багров и Буслаев — два МБ. А что такое два мегабайта? Совсем ничего, особенно если сдуру не выключить автообновления. — пробурчал он себе под нос, проворачивая направо, а потом сразу налево блестящее, как у сейфа, колесико.
Матвей оттолкнул его. Проскочил мимо лифта, бедром задел выступ мусоропровода и, хлопнув дверью, вырвался на лестницу. Пробежав неизвестно сколько этажей, сел и обхватил голову руками.
— «Не говори Ирке, что у вас на счету жизни всех валькирий!» — срывающимся голосом повторил он, вскочил и стал кулаком бить в стену. Багров знал, что завтра суставы опухнут и пальцы будет не разогнуть, но все равно бил, бил и бил.
Боль помогла ему успокоиться. Он остановился, глядя на содранную руку. Досаднее всего, что Матвей знал: Фулона права. Он действительно простит себе смерть валькирий. То есть, конечно, пострадает немного, а потом скажет: «Ну что ж тут поделаешь!» — и будет спокойно жить дальше. А вот Ирка — нет, она себе этого не простит. С рункой она ворвется в ряды мрака и повиснет на мечах. Конечно, есть надежда, что Ирка не узнает, но слабая. Ведь о бое, в котором полегли все валькирии и мрак одержал верх над светом, будут слагаться легенды.
