Может ли машина мыслить | страница 3
Гроссмейстер, оттолкнув стул, подбежал к машине и рывком приподнял боковой щиток. Под щитком вспыхивала и гасла красная лампочка контрольного механизма.
На сцену, которую сразу заполнили шахматисты, с трудом пробился молодой человек, корреспондент спортивной газеты.
- Можно ли считать доказанным, - спросил он, - что машина играет хуже человека?
- Похоже, она просто уступила, - неуверенно сказал кто-то. - Так потрясающе играла - и вдруг...
- Ну, знаете ли, - возразил один из известных шахматистов, - случается, что и человек не замечает выигрышной комбинации. Машина играла в полную силу, но возможности ее ограниченны. Только и всего.
Гроссмейстер медленно опустил щиток машины и обернулся к корреспонденту.
- Итак, - нетерпеливо повторил тот, раскрывая записную книжку, - каково ваше мнение?
- Мое мнение? - переспросил гроссмейстер. - Вот оно: вышла из строя триггерная цепочка в сто девятом блоке. Конечно, ход пешкой не самый сильный. Но сейчас трудно сказать, где причина и где следствие. Может быть, из-за этой триггерной цепочки машина не заметила лучшего хода. А может быть, она действительно решила не выигрывать - и это стоило ей пробитых током триггеров. Ведь и человеку не так легко переломить себя...
- Но зачем этот слабый ход, зачем проигрывать? - удивился корреспондент. Умей машина мыслить, она стремилась бы к выигрышу.
Гроссмейстер пожал плечами и улыбнулся:
- Как сказать... Иногда намного человечнее сделать именно слабый ход. К взлету готов!
аяк стоял на высокой, далеко выдвинутой в море скале. Люди появлялись на маяке лишь изредка, чтобы проверить автоматическое оборудование. Метрах в двухстах от маяка из воды поднимался островок. Много лет начал на островке, как на постаменте, установили космический корабль, который вернулся на Землю после дальнего рейса. Такие корабли не имело смысла снова отправлять в Космос.
Я приехал сюда с инженером, ведавшим маяками на всем Черноморском побережье. Когда мы поднялись на верхнюю площадку маяка, инженер передал мне бинокль и сказал:
- Будет шторм. Очень удачно: перед непогодой он всегда оживает.
Красноватое солнце тускло отсвечивало на серых гребнях волн. Скала резала волны, они огибали ее и с шумом карабкались на скользкие, ржавые камни. Потом, гулко вздохнув, растекались вспененными ручьями, открывая дорогу новым волнам. Так наступали римские легионеры: передний ряд, нанеся удар, уходил назад сквозь разомкнутый строй, который затем смыкался и с новой силой шел на приступ.