Растерзанное сердце | страница 27



— Я ж вам сказал, — повторил КК, — он не больно-то любил поболтать, а я не из любопытных. Парень хочет сюда прийти, спокойно выпить. По мне — так ради бога!

— Значит, эта тема никогда не всплывала в разговоре? — уточнила Энни.

— Нет. Может, он какой-нибудь писатель, или обозреватель, или кто-нибудь такой.

— Почему вы так думаете?

— Ну, если при нем не было газеты, у него всегда была с собой какая-то книжка. — Он покосился на Бэнкса. — И не спрашивайте, что за книгу он читал, названия я не приметил.

— Как вам кажется, что он мог здесь делать в это время года? — спросил Бэнкс.

— Без понятия. Эти, которые гостят в Мурвью-коттедже, к нам сюда частенько заскакивают пропустить пинту и перекусить, но мы про них знаем, в общем, столько же, сколько про него. Так быстро человека не узнать, особенно если он из тихонь.

— Справедливо, — признал Бэнкс. Он неплохо себе представлял, сколько времени нужно деревенским, чтобы по-настоящему принять новичка, а ведь никто из приезжающих в эти коттеджи отпускников никогда не остается тут достаточно надолго. — Пожалуй, на этом можно и закруглиться. — Он взглянул на Энни. — Можешь придумать что-нибудь еще?

— Нет, — ответила она, убирая записную книжку.

Бэнкс допил свою пинту.

— Ну что ж, мы уходим, я сейчас же пришлю кого-нибудь, чтобы записать ваши показания.

Келли Сомс покусывала пухлую розовую нижнюю губку — Бэнкс заметил это, когда оглянулся, шагая вслед за Энни к выходу из паба.

8 сентября 1969 года, понедельник

Репортеры пронюхали о преступлении примерно тогда же, когда прибыл спецфургон, и первым на месте оказался журналист из «Йоркшир ивнинг пост», а вскоре за ним подтянулись представители местного радио и телевидения — несомненно, те же, которые вели репортажи и о самом фестивале. Чедвик знал, что во взаимоотношениях с ними следует сохранять некий тонкий баланс. Они охотились за сенсацией, такой, которая заставит людей покупать их газеты или настроиться на их канал, и Чедвику требовалось, чтобы они были на его стороне. К примеру, они могли бы оказать неоценимую помощь в идентификации жертвы или даже в воссоздании картины преступления. Но в данном случае он мало что мог им сообщить. Он не вдавался в подробности, касающиеся ран, и не упомянул о цветке, нарисованном на щеке у жертвы, хотя и знал, что именно такого рода сенсационных подробностей они жаждут. Чем меньше деталей он предаст огласке, тем лучше будет потом, когда дело попадет в суд. Однако ему удалось добиться их согласия на то, чтобы они показали полиции пленки, отснятые в уик-энд. Вероятно, это будет пустая трата времени, но все равно попробовать стоит.