Асцендент Картавина | страница 56
Воспоминания нахлынули, жизнь завершила оборот по спирали. События юности достали меня бумерангом. Я подошел к окну, закурил. Сквозь его приоткрытые створки в комнату проникал свежий воздух. Воздух осени, расставляющей все по местам. В конце концов, сказал я себе, как говорил тысячи раз до того, пути господни неисповедимы и никто не может знать, как бы все вышло. Надо радоваться тому, что имеешь, а не умеешь радоваться, так учись. Создатель требует от нас смирения, иначе не стал бы гнать людей из рая. Только вот беда — психотерапевт из меня хреновый, особенно если сам же предстаю перед собой в роли пациента.
Но, как тут же выяснилось, настоящее потрясение ждало меня впереди. Вернувшись с кружкой кофе к компьютеру, я постарался отключить эмоции и заняться поиском ответа на вопрос Изольды. Гороскоп смерти знакомого тебе человека составлять, вообще говоря, неэтично, но Хлебникова я фактически не знал и угрызений совести не испытывал. Тем не менее, легшая рядом с натальной картой распечатка меня поразила. Никогда раньше я не видел столь ясного указания звезд на близость кончины! Комбинация аспектов в гороскопе была откровенно разрушительной, а четвертый и восьмой дома активны и связаны. Ось затмений на куспиде второго и восьмого домов лучше любого свидетельства о смерти говорила, что Батон не жилец. Но, что еще хуже, смерть его ждала насильственная! Об этом буквально кричала Черная Луна в конфигурации с Плутоном и Сатурном. В астрологии принято считать, что непосредственная угроза для жизни имеет место при совпадении нескольких показателей, в карте Хлебникова их хватало с избытком. И еще, что меня буквально доконало. По гороскопу смерти, если его умело расшифровать, можно судить о том, с каким багажом за плечами покидает человек бренный мир… — я снял очки и протер их концом носового платка. Протер тщательно, не жалея времени и сил. Батона я не видел тысячу лет и как он жил все это время не знал, но мне было его очень жаль. Колотишься так вот изо дня в день, а потом оглянешься на прожитое и оторопь берет. — Груз дел Хлебникова был черен!
Я выключил компьютер. Что с того, что человек для меня фактически чужой и дружеских чувств к нему я уж точно не испытываю, бессознательно он остается частью моего мира, того главного, что мы забираем с собой в жизнь из юности и детства. На душе было тяжело. Я лег на диван и, закинув руки за голову, принялся смотреть в требующий ремонта потолок, как вдруг поймал себя на том, что думаю о Хлебникове в прошедшем времени. Это мне сильно не понравилось. Изольде, решил, ничего не скажу, а деньги верну, мол не получилось и все тут. В конце-то концов, что я, заместитель Господа по кадрам, чтобы отвечать на такие вопросы!..