Антистерва | страница 47
Лола открыла глаза. До таможенной стойки ей оставалось пройти метра три, не больше. Перед «матрасом» и его спутником — ясно, что начальником, — оставался в очереди всего один человек, да и тот уже забрал свой паспорт у пограничника и что-то объяснял таможеннику.
Лола обошла таджичку с детьми, которых та наконец собрала в тесную кучку, и подошла к мужчине в стальном плаще почти вплотную.
«Сейчас и меня отшвырнет», — подумала она, заметив угрожающее движение, сделанное в ее сторону «матрасом».
Но прежде чем его рука коснулась ее плеча. Лола негромко произнесла, глядя прямо в глаза обернувшегося к ней человека:
— Вам что-то положили в карман. Только что. Мне кажется, будет лучше, если вы проверите, что именно.
Мужчина вглядывался в Лолино лицо не больше пяти секунд; взгляд его при этом оставался таким же бесстрастным, как и до ее сообщения. Потом он коротко кивнул, достал из внутреннего кармана плаща носовой платок и, мгновенно обернув им руку, опустил ее в боковой карман. Потом быстро вынул руку из кармана, уронил платок, сразу поднял… Лола увидела, что на том месте, куда упал платок, остался лежать прозрачный пакетик с чем-то белым внутри. Что это такое, догадаться было нетрудно, во всяком случае, ей: героин она видела в Душанбе едва ли не чаще, чем сигареты.
Не глядя на Лолу, мужчина сказал своему остолбеневшему спутнику:
— Сеня, бери чемоданы — приехали.
И шагнул к таможенной стойке.
Лола вглядывалась в бесчисленные аэропортовские табло, пытаясь понять: куда ей надо идти, чтобы попасть на тот самый экспресс, на котором, как объявили еще в полете, можно по самолетным билетам бесплатно доехать до метро? Ей нужна была станция «Дмитровская», потому что поблизости от этой станции, как откуда-то знала тетя Зоя, находилось несколько рабочих общежитий, в которые за сравнительно небольшую плату можно было устроиться на ночь. Что она будет делать потом, когда уже устроится — если вообще устроится — в общежитие, Лола совершенно не представляла. Но сейчас она об этом и не думала… Ее охватила такая паника и такой леденящий страх, какого она никогда не испытывала в жизни!
«Ну почему я, дура такая, в самом деле телеграмму не дала, не позвонила? — дрожа, словно от холода, тоскливо думала она. — Что за храбрость, что за гордость такая идиотская?!»
Она не знала, как правильно назвать то чувство, которое не позволило ей сообщить о приезде своим неизвестным родственникам. Но если бы они каким-нибудь чудом оказались сейчас здесь, в Домодедово, то она бросилась бы к ним как к самым близким людям. Она просто не представляла, что одиночество в огромном враждебном городе — еще и не в городе даже, а только в аэропорту — окажется таким ужасным и вся ее воля мгновенно будет этим ужасом парализована!