Посвящается памяти Александра Ройфе
Составители сборника
Т. Иванова, Н. Батхен, М. Гелприн, Г. Панченко
Иллюстрация на обложке М. Петрова
© Алиев Т., Батхен Н., Беляков С., Богданов Б., Венгловский В., Вереснев И., Гамаюнов Е., Гелприн М., Голдин И., Голиков А, Громов А, Давыдова А, Дивов О., Дубинянская Я., Дяченко М. и С., Зарубина Д., Звонарев С., Зонис Ю., Каримова К., Клещенко Е., Кокоулин А, Кудлач Я., Кудрявцев А, Лебединская Ю., Логинов С., Марышев В., Минаков И., Никитин Д., Панченко Г., Погодина О., Ракитина Н., Рыженкова Ю., Ситников К., Таран А, Тихомиров М., Трускиновская Д., Уда-лин С., Фарб А, Хорсун М., Цюрупа Н., Чекмаев С., Шатохина О., Шауров Э., Шиков Е., Юрьева С., 2014
© Состав и оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014
ДАРЬЯ ЗАРУБИНА
ЕСТЬ ТАКАЯ ПРОФЕССИЯ — КОТЛЕТЫ ЛЕПИТЬ
Каждый день я просыпаюсь от этого звука. Быстрого, шуршащего топота пальцев по столешнице. Это идет война.
Под этот непрекращающийся шелест — словно осторожно ступают по едва различимой тропе в осеннем лесу десятки ног в армейских ботинках — я варю кофе, пока в термокапсуле над кухонным столом тает телячья вырезка. И в мерный шепот боев вплетаются такие же привычные мирные звуки — мясорубка неторопливо пережевывает механическими челюстями длинную розовую говяжью мышцу.
Я никогда не пользуюсь формой для котлет. Леплю своими руками. Масло шипит, захлебываясь радостью, когда котлета — размером с мою ладонь, а у меня совсем не женские ладошки — опускается на сковороду. Сережа не любит котлет на пару, говорит, что там, где он будет их есть, паровые котлеты похожи на слизней. Поэтому, вопреки всем советам Минздрава, мясо я всегда обжариваю.
Хлеб тоже пеку сама. Хоть и не из домашнего теста. Спецзакваску для действующей армии женам на руки не выдают, поэтому каждое утро к дому подкатывает мальчишка-курьер и передает мне контейнер с тестом и записку с очередной настоятельной просьбой генерала Артушева не травить офицерский состав жареным, иначе и мясные продукты нам будут доставлять курьером.
Но это там, в большом мире, он генерал Артушев, а для меня, сколько себя помню, был дядей Жорой. Поэтому никаких привозных котлет не будет. Мой муж любит жареные, а его командование, даже неумолимый дядя-генерал, не посмеет давить на дочь полковника Гвоздева.
Я впускаю курьера в дом через кухонную дверь, пока прогреваются сковорода и духовка. Мальчишка получает на чай и тотчас уносится на своем велосипеде, едва не сталкиваясь с почтальоном. Я их не вижу за утлом дома, но слышу, как испуганно звякает хромированный звонок на руле курьера и ему отвечает клаксон дяди Степы. Нам писать особенно некому, поэтому почтальон ограничивается тем, что, проезжая мимо окон, машет рукой и улыбается, огорченно и немного виновато — «опять ничего». Огорчает его не то, что в наш дом не приходят письма, а то, что тесто в контейнере — особое армейское тесто — уже просится в прогретую печь. Когда есть письма, дядя Степа проходит в кухню, делает вид, что никак не может отыскать в сумке ручку, чтобы я расписалась в почтовой ведомости, садится к столу и просит не нарушать ради него известного порядка. Я ставлю хлеб в печь и принимаюсь за котлеты. Пожилой почтальон тянет длинным крючковатым, как у Бабы-яги, носом и медленно заполняет ведомость. После чего получает первую булочку и самую горячую котлету.