В недавней газетной полемике, посвященной непроходимой глупости человека во все времена его существования, кто-то обмолвился, что в мире Джейн Остен женщина, которой делалось предложение, имела обыкновение падать в обморок. Признаться, всем тем, кому приходилось читать Джейн Остен, подобный пример покажется несколько странным. Элизабет Беннет, к примеру, было сделано не одно, а два предложения, причем двумя весьма самоуверенными и даже блестящими поклонниками, и в обморок она, разумеется, не упала. Если уж на то пошло, к обмороку были ближе ее воздыхатели. Как бы то ни было, следует забавы (а может, и поучения) ради заметить, что самое раннее произведение Джейн Остен, публикующееся здесь впервые, можно было бы назвать сатирой на истории о падающих в обморок женщинах. «Опасайся обмороков… хотя порой они и прибавляют сил и радости, поверь: если они будут повторяться слишком часто и в неурочное время, то в конечном счете могут подорвать твое здоровье». С этими словами умирающая София обратилась к безутешной Лауре, и, уверен, найдутся современные критики, которые воспримут эти слова как доказательство того, что первое десятилетие девятнадцатого века все общество пребывало в глубоком обмороке. В действительности же суть этой небольшой пародии заключается в том, что чувствительность высмеивается здесь вовсе не потому, что она была фактом, пусть даже фактом, продиктованным скоротечной модой, а единственно потому, что она была чистым вымыслом. Лаура и София смешны и не похожи на живых людей оттого, что в обморок они падают иначе, чем настоящие женщины. Современные умники, которые считают, что истинные леди только и делали, что падали в обморок, поверили Лауре и Софии, а не Джейн Остен. Поверили не жившим в это время людям, а сочинявшимся в это время бредовым романам, которым не верили даже те, кто их читал. Они с легкостью проглотили все несообразности «Тайн Удольфо» — юмор же «Нортенгерского аббатства» оценить не сумели.
И то сказать, в этой «пробе пера» юной Джейн Остен угадывается Джейн Остен более зрелая и, прежде всего, Джейн Остен-сатирик, автор «Нортенгерского аббатства». О значении сатиры в творчестве Джейн Остен еще будет сказано, однако прежде стоило бы вкратце остановиться на ранних произведениях писательницы как на факте истории литературы. Общеизвестно, что Джейн Остен оставила незаконченный фрагмент, который впоследствии издавался под названием «Уотсоны», и «Леди Сьюзен», законченный роман в письмах, который сама она, по всей вероятности, решила не издавать. Наши литературные предпочтения — это, разумеется, чистейший предрассудок в том смысле, что в них проявляются наши вкусы, абсолютно ни на чем не основанные. В то же время должен признаться: я считаю чистейшей исторической случайностью, что такие относительно скучные вещи, как «Леди Сьюзен», уже изданы, а такие относительно яркие вещи, как «Любовь и дружба», впервые издаются только теперь. Лишь литературным курьезом можно объяснить, что подобные литературные курьезы словно ненароком от нас скрывались. Никто не спорит: можно далеко зайти, если без конца высыпать на голову бедному читателю содержимое мусорной корзины великого писателя, которая от этого становится ничуть не менее священной, чем его могила. И вместе с тем, ни в коей мере не желая навязывать читателю свое мнение и свой вкус, хочу заметить, что я бы с удовольствием оставил «Леди Сьюзен» в мусорной корзине, если бы имел возможность переписать в свою записную книжку «Любовь и дружбу» — вещь ничуть не менее смешную, чем бурлески Пикока или Макса Бирбома.